ПАРТИЯ
ИСТОРИЯ
"В БОРЬБЕ ОБРЕТЕШЬ ТЫ ПРАВО СВОЕ!"
"В БОРЬБЕ ОБРЕТЕШЬ ТЫ ПРАВО СВОЕ!"

СОЦИАЛИСТОВ-РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ

Наш ответ

«К сознательному трудящемуся населению Россию» - так озаглавлен манифест социал-патриотов, призывающих бороться с германским империализмом и прусским милитаризмом военными силами тройственного согласия.
«Исторический» этот документ – исторический и глубоко прискорбный. Только в дни великого смятения умов и беспримерной прострации духа его могли подписать социалисты-революционеры и даже просто социалисты. Только при наличности определенных психологических предпосылок, определенного настроения, можно было удариться в тот алармистский тон, которым проникнуто их воззвание.
«Россия будет раздавлена Германией… Вырождение и развращение значительной части ее трудового населения – вот чем грозит России германская победа» - так сказано в воззвании. И вы чувствуете, что составители его объяты страхом, исполнены паники перед победами германской армии.
Не только страх, но и неверие одолевает их: неверие в третью силу, неверие в Россию – да, в ту самую трудовую и демократическую Россию, которой они «шлют свой горячий привет» и которую «настойчиво просят» выслушать себя. Ибо пророчить «вырождение и развращение» чуть ли не всему народу, запугивать его разгромом, перспективой быть «раздавленными» - значит слишком низко ценить его духовные и творческие силы и слишком низко склоняться перед успехами чужих армий.
И вот, отдавшись во власть затемненного страхом и неверием сознания, они взывают к сознанию других. Какая горькая ирония!..
Оставим на интеллектуальной совести с.-р.-ов, подписавших манифест, всю чисто марксистскую подоплеку его: от Плеханова и «ортодоксов» вообще странно было бы ждать какой-нибудь иной «философской» концепции, ибо их мысль давно и бесповоротно сроднилась с целями, наложенными «догмой». Но больше чем сюрпризом для нас являются безоговорочные подписи членов П. С.-Р. под документом, который всецело объясняет рост сознания трудящегося населения России и рост освободительного движения у нас «ростом производительных сил» - разумеется, в капиталистической форме с.-р.-ам впрочем, дана поблажка: в манифесте один раз употреблено сакраментальное выражение «трудовой народ», и этого, очевидно, достаточно, чтобы забыть свое и поплестись за чужим, давно отвергнутым.
Оставим на политической совести с.-р.-в, подписавших манифест и другой, столь же неожиданный lapsus.
Призывая трудящееся население России к «борьбе на жизнь и смерть с германским империализмом», к «борьбе во что бы то ни стало», авторы воззвания прежде всего и больше всего аргументируют «экономическими интересами трудящихся масс»; ими они стращают, ими пытаются склонить на свою сторону «сознательных» рабочих и крестьян России.
«Самые важные, самые жизненные экономические интересы пролетариата и крестьянства – сказано в манифесте – требуют от нас деятельного участия в обороне страны».
Плеханов и «ортодоксы» так, и только так, должны аргументировать: для них «экономика» есть «база», а остальное все… приложится; неоспоримая научно-философская истина.
Но с каких пор с.-р.-ы усвоили такой язык? Давно ли пришли они к мысли ставить знак равенства между голосом сознания и, выражаясь грубо, голосом «желудка»? Давно ли утвердились в «истине», что массу можно привести в движение лишь апелляцией к ее «самым важным, самым жизненным экономическим интересам». И главное: может ли этот «священный» национально-экономический эгоизм быть основой социалистической тактики, претендующей на международное признание? Не сшибает ли она лбами пролетариат воюющих стран?..
Но оставим это. Допустим, что так нужно было сделать в виду серьезности переживаемого Россией момента. Допустим, что «объединение», по нынешним трудным временам, равнозначуще поглощению одной идеологии другою, растворению одной партии в другой. Допустим.
И все-таки даже в рамках такого маловероятного допущения, нет оправдания некоторым наиболее характерным пассажам манифеста, выпущенного объединенными социал-патриотами.
Они пишут: «Всеми силами стараясь перерубить накидываемый на его шею аркан германской империалистической эксплуатации, российский пролетариат будет вести классовую борьбу в том ее виде, который является теперь наиболее своевременным и наиболее плодотворным».
Зачем эта неправда – пусть мимовольная, пусть бессознательная – в документе, взывающем к сознанию? Зачем войну, порожденную сложным, запутанным конфликтом национально-экономических, политических и династических интересов современного капиталистического мира – зачем уподоблять ее борьбе пролетариата с «германской империалистической эксплуатацией»? Неужели составители манифеста серьезно думают, что весь немецкий народ представляет единый «класс», и притом класс, враждебный, по экономической природе своей, классу русских пролетариев и крестьян?
Ничего такого они, конечно, не думают. Им просто нужно отпарировать возражение «несчастных, которые сами не знают, что говорят». Им нужен Burgfrieden в России – во имя одоления «врага так хорошо вооруженного, так умело организованного, так заботливо обдумавшего свое хищническое предприятие». Но Burgfrieden исключает классовую борьбу. И вот, чтоб сохранить «чистоту» своих «классовых позиций», авторы манифеста решили окрестить войну с немцами именем «классовой борьбы» которую русский пролетарий должен признать для себя «наиболее своевременной и наиболее плодотворной»… по нынешним исключительным условиям.
Такою же неправдой мы считаем и следующие утверждения составителей манифеста: будто, только победивши внешнего врага, мы победим и внутреннего: будто «к свободе нам нельзя прийти иначе, как идя по пути национальной самообороны», будто бы, несогласные с манифестом, «смешиваем отечество с начальством» и, желая поражения русскому правительству, хотим отдать на поток и разграбление «принадлежащую трудовому российскому народу» Россию.
Социал-партиоты последнего «призыва» отвергают формулу: «сначала победа над внешним врагом, а потом уже свержение врага внутреннего». Не удовлетворяет их и противоположная формула: «сперва революция, а потом победа». Они придумали новую, свою собственную формулу и пытаются кого-то уверить в том, что, организуясь вместе с русской бюрократией и с русской буржуазией для победы над внешним врагом, «трудящееся население России» уже самим фактом такой организации одолевает врага внутреннего, одерживает победу над царизмом и его присными. В результате же получается у них довольно таки выдержанная, хотя и построенная от ущербленного разума «система», основной постулат которой гласит: война с Германией является не только наиболее плодотворным видом классовой борьбы», но и «наиболее своевременной» формой революции. И это говорится не так себе, не из любви к гимнастике ума, не с целью казустически отмахнуться от упрека в антиреволюционности, а совершенно серьезно – в надежде найти отклик в умах и сердцах «сознательного трудящегося населения России». Ну, а что если это «сознательное население» - поскольку оно действительно сознательно и именно потому, что оно не заворожено ни паникой, ниневерием – возьмет, поставить формулу социал-патриотов вверх ногами и скажет:
К национальной самообороне нельзя прийти иначе, как идя по пути свободы. Идти же к свободе, занимая какую то срединную позицию и с испугом поглядывая то на фронт, то на тыл нельзя…
Что же касается смешения «отечества с начальством», то это не только шутка дурного тела – шутка, рассчитанная на вкусы невежественных людей, - но и тенденциозное искажение взглядов противника.
Неверно, будто мы проповедуем политику скрещенных в бездействии рук, политику хождения «мимо жизни»: мы говорим наоборот, о необходимости решительной борьбы за власть – борьбы без экивоков, без колебаний – ибо в ней, и только в ней, видим спасение нашей родины.
Неверно, наконец будто мы отрицаем необходимость «самообороны» и стоим за «мир во что бы то ни стало»: мы говорим лишь о самообороне революционного, поднявшегося на защиту прав своих народа – в надежде, что такое lovee en masse не только избавит Россию одновременно от внешнего и от внутреннего врага, но и найдет созвучный отклик в других странах и положит тем самым надлежащий конец мировому побоищу.
И в соответствии с тем, чего желаем мы, мы отвергаем тактику, рекомендуемую социал-патриотами: тактику, свидетельствующую о растерянности и чрезмерной, недопустимой податливости; тактику, проникнутую духом чисто обывательского примиренчества; тактику сугубой, парализующей волю, осторожности. А вот классический образчик этой тактики:
«При виде полной негодности царского правительства, как орудия национальной самообороны, в наших передовых кругах высказывается иногда тот взгляд, что, пока существует это правительство, ровно ничего нельзя сделать для этой защиты.
«Возникновение такого взгляда весьма естественно. Однако это не мешает ему быть глубоко ошибочным.
«Если передовые элементы нашего населения откажутся принимать участие в обороне России вплоть до того времени, когда падет наше правительство, то они тем самым отдалят его падение».
Расшифровавши эту запутанную, уклончивую аргументацию, мы должны будем прийти к следующим поучительным выводам:
а) Социалисты и революционеры, подписавшие манифест, считают «глубоко ошибочным взгляд», справедливость которого признали даже умереннейшие из представителей нашей оппозиции, настойчиво твердившие о том, что сейчас в целях «национальной самообороны России», нужна власть, «пользующаяся доверием страны, доверием народа».
в) Социалисты и революционеры, подписавшие манифест, находят, что отказ от сотрудничества с правительством, проявившим «полную негодность» в деле защиты от внешнего врага, равносилен отказу от «участия в обороне России».
с) Социалисты и революционеры, подписавшие манифест, думают, что «трудящееся население России», стремясь взять в собственные руки свою судьбу и теперь же порвать все отношения с «нашим нынешним правительством, тем самым отдаляет его падение».
Может ли дальше этого идти тенденция к осторожности и примиренчеству?
Недорого стоят и безличные выпады по адресу каких то «вспышкопускателей», «анархистов» и просто «изменников» - выпады, рассыпанные щедрою рукой составителей патриотического воззвания.
Где они эти «вспышкопускательства»? Кто они, эти «изменники»? И для чего о них упоминается в воззвании, написанном социалистами и подписанном революционерами? Поистине обидно и… неловко читать все это. Но чувство неловкости становиться положительно удручающим, когда с недоумением и невольным смущением пробегаешь глазами нижеследующие строки того же «исторического» документа:
«Да что вспышки! Даже к стачкам можно прибегать теперь, во время войны, только всесторонне взвесив все их возможные военно-технические, нравственные и политические последствия».
«Даже к стачкам» - незабвенные слова! Их не сотрешь из памяти: так и перейдут они в потомство, вычеканенные на скрижалях истории русского социализма вообще и социал-революционизма в частности. И какою… простите, товарищи, но другого выражения тут не подберешь – какою фальшью звучать, наряду с этим «даже», дальнейшие слова манифеста, говорящие о «непрекращении классовой борьбы». Какая же это, с позволения сказать, «классовая борьба», если даже экономические стачки оказываются сейчас делом опасным, а то и просто «изменническим», не лучше «вспышкопускательства»? Где же границы предосудительного, недозволенного? Что же наконец, не опасно? Больничные кассы? Кооперативы, работающие на фронт? Военно-промышленные комитеты? И только?..
Мы считаем, что манифест социал-патриотов есть явление антиреволюционное: отсюда и то сочувствие, которым его встретила наша буржуазная пресса.
И от такой квалификации не спасает его даже оговорка насчет великой французской революции, - оговорка искусственно пристегнутая к манифесту, противоречащая всему духу его, звучащая каким то беспомощным, пустым диссонансом. Ибо даже французскую революцию – бурную, могучую, действительно великую – социал-патриоты постарались обезвредить, приспособить к своей благонамеренной, опасливой тактике.
«К сознательному трудящемуся населению России» - так озаглавили они свое воззвание. Мы же думаем, что апеллирует оно к малосознательному и бессознательному населению. И потому отбрасываем его – отбрасываем во имя того дела, которое считаем самым существенным, самым нужным, самым неотложным делом трудящихся не только России, но и всех стран, ввергнутых в мировую бойню: во имя революции, во имя международной солидарности трудящихся…

В. Ангарский
В. Дикий
Н. Лазаркевич
Н. Максимов
И. Ритина

газ. "Жизнь" - № 25 (87) – 5/12/1915