ПАРТИЯ
ИСТОРИЯ
"В БОРЬБЕ ОБРЕТЕШЬ ТЫ ПРАВО СВОЕ!"
"В БОРЬБЕ ОБРЕТЕШЬ ТЫ ПРАВО СВОЕ!"

СОЦИАЛИСТОВ-РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ

автор Николаевич Н.

Борец «за личность»
(Памяти Н. К. Михайловского)

28 января текущего года исполнилась четырнадцатая годовщина со дня смерти одного из наиболее ярких и сильных представителей и основоположников русского народничества Н. К. Михайловского.
«Михайловский – пишет один из последователей его творчества – известный всем нам, как блестящий и победоносный исследователь «правды-истины» и «правды-справедливости», как замечательный и доблестный защитник «индивидуальности» в ее борьбе с угнетающими ее условиями, политическими и общественно-экономическими, как ученый отрицатель основ современного общества, построенного на началах разделения труда, как неутолимый и вооруженный знанием борец за идеалы равенства и братства среди людей».
Мы не имеем, конечно, здесь возможности дать полную и исчерпывающую характеристику его «всеобъемлющего» творчества. Для этого нет ни времени, ни места.
Но хотелось бы в данном случае остановиться на одной лишь «детали» его многолетней работы, получившей особенно яркое и исчерпывающее выражение в его трудах, и приобретающее особенное значение в «создании» и «практике переживаемого нами момента, - это на его учении о личности, о ее роли и значении в деле исторического прогресса, ее борьбе за свои права против «нивелирующего» влияния общества и государства.
Констатируя синтетический смысл русского слова – понятия правда совмещающий в себе два основных понятия – правды-истины и правды-справедливости, - Михайловский конструировал отсюда целую социально-философскую систему, в основу которой и положил это всесторонне охватывающее понимание правды – как синтез социально-философского охвата жизни.
Истина и справедливость в своем жизненном самоопределении, шедшие до того времени разными путями и оперировавшие различными методами, должны были слиться в одном всеохватывающем принципе правды.
Эта правда, поставленная во главу угла, и должна была определить собой сочетание истинного и справедливого в жизни. Метафизика и этика в своих конечных устремлениях должны были создать синтез социологической мысли.
Таким образом, это сочетание «сущего» и «должного» было введено в научную мысль и дало тем самым возможность нового «понимания истории».
До этого момента социологическая мысль, главным образом, западом и его мыслителями, строго выдержала свою «научную» физиономию.
«Истина», отвлеченная истина, определила собой ход научной мысли, и облеченная в средневековую мантию схоласта, вещала, что истина выше жизни и ее интересы наджизненны.
С другой стороны люди, которым были близки интересы этой жизни и не безразличны «страдания и муки» людей, ходом жизни обреченных на беспросветное существование, взяли в построение своей мысли принцип «справедливого» и «должного» и апеллируя к этим – «справедливости» и «долгу» приходили к отрицанию такой «мысли», и существования, оправдываемого доводами его.
Логическая мысль, во всей своей чистоте, идущей к познанию чистой «истины» - сделала в лице Гегеля крупнейший диалектический вывод – «существующее – разумно».
Ясное дело, что с точки зрения справедливости – существующее не только не было разумно, - оно было отрицательно.
Несоответствие заключалось в том, что истина оперировала с отвлеченными понятиями и приходила, по существу, к правильным выводам, но справедливость не могла согласиться с этим, так как это противоречило жизни, все время боролись эти два начала – истинного, сущего – и справедливого, должного.
Как, в самом деле, можно было совместить с «разумностью» существующего – Арекчеевщину или еврейские погромы...
А с другой стороны, как можно было те же идеалы справедливости осуществить в жизни, где, казалось, не было и нет никаких данных для такого осуществления принципов «прекраснодушной» этики.
Чистая наука, представительница «мертвой» истины, застывшая в собственном величии «отвлеченного» творчества, очевидно, не могла дать ответа на поставленный вопрос.
А с другой стороны не могла его разрешить и чистая справедливость, идеалы которой слишком шли вразрез с «низменностью» и «этической беднотой» жизни.
И та и другая были слишком далеки от жизни, слишком отвлеченны, слишком противоположны, наконец, по способам своего «действования».
Лишь сочетание этих двух начал должно было дать тот синтез, который бы в ходе человеческого существования привел к более совершенным формам жизни, через вылитую в определенную форму борьбы.
Социалистические теории первого периода своего развития питались исключительно «морализованной» справедливостью, исходя из принципов справедливого распределения. Осуществление своих идеалов они полагали в доброй воле и желаниях действующих на исторической сцене представителей отдельных общественных групп и классов.
Естественно, что это «доброжелательство», так и осталось доброжелательством, и ничем более.
В противоположность им – в XIX веке выступили «действенные» социал-реформаторы, которые полагали, что новое право может быть взято только силой – и, отсюда, введенное в практику социально-политической борьбы революционных методов.
Но и они боролись лишь во имя справедливости и, поскольку основывались в своей работе на этой отвлеченной справедливости, они и получали от последующих представителей так наз. «научного» социализма несколько уничижительное наименование «утопистов».
Во второй половине XIX века социализм пришел, однако, от утопии к «науке» - к действительно «научной» системе построения истории, данной нам в трудах Энгельса и Маркса.
Это была кульминационная точка истинной «научности», последний предел научной социалистической мысли запада, построенной на старом метафизическом основании, по всем правилам диалектического метода.
Но это был все тот же старый прием оценки исторического процесса с точки зрения «сущего», «истинного», с точки зрения абстрактной «истины», которой нет дела до живой жизни, до ее многообразных проявлений.
Отсюда «русская социалистическая мысль должна была усвоить все ценное, что было в строго-реалистическом миросозерцании Маркса, отбросив се метафизические наслоения и в свою очередь, разработать субъективную сторону исторического процесса».[1]
Эту задачу суждено было выполнить Н. К. Михайловскому, который с небывалой силой и экспрессией, при наличии единственной, быть может, в свое время философско-научной эрудиции, вступил в борьбу, отстоял свои позиции в том великом «споре» марксизма и народничества, который в истории нашей русской общественной мысли заполнил собой целую эпоху 80 и 90 гг.
Построив свою систему «правды», как я уже сказал выше, носителем этой «правды» в общем ходе исторического процесса Михайловский должен был, естественно, поставить не абстрактного человека, но живую «реальную личность».
Интересы этой «реальной личности» и кладутся им, вслед за Герценом и Чернышевским, в главу угла своего миросозерцания, причем эта старая формула им расширяется в двух направлениях, - которые в последующем послужили основами его учения, - это во-первых, что народ – все трудящиеся классы общества», а второе вытекающее из первого – «интересы личности и интересы труда (т. е. народа) – совпадают».
А раз так, то «социолог должен прямо сказать – говорит Михайловский – желаю познавать отношения, существующие между обществом и его членами, но, кроме познания я желаю еще осуществления таких-то и таких-то моих идеалов...»
Тут мы подходим к его основной философской предпосылке – субъективизму, который может быть рассматриваем, как «признанье телеологизма и социологии» (взгляд Иванова-Разумника). Это «та идея, которую Михайловский завещал русской интеллигенции и которая пробила себе дорогу даже через враждебное мировоззрение 90 гг.[2]
Этой идеей действительно определяется и утверждается творческая и активная роль личности в истории. Здесь личность – не бездушный автомат объективного процесса, не ... машины, перерабатывающей всех и вся, не «вошь», которую можно раздавить. Нет, личность в этом освещении является самодовлеющей целью, активным действователем. Божественной ценностью, творцом и двигателем, фактором – «вечного движения», множественным и единственным человеком в настоящем и действительном смысле этого слова.
Эта антиномия нашей культуры – конфликт жизни и личности, которую Паскаль характеризовал когда-то как конфликт «разума» и «сердца», будет, конечно, разрешена лишь в более благоприятных условиях будущего радостного существования людей.
Но мы все же должны помнить, что разрешенье этого вопроса должно произойти только через человеческую личность, как активного элемента теоретического процесса претворения наших идеалов в светлую действительность.
Этому-то и учит нас Н. К. Михайловский – борец за идею творческого примата личности в истории против обезличивающего фатализма объективного экономизма «догматиков» всяких «кланов» и направлений.


примечание:
1. Ст Слетов. К истории возникнов. партии социал.-революционеров. Стр. 39.
2. Иван.-Разум. II. 181. Ист. рус. общест. мысли.

газ. "Путь Народа" (Томск) - № 24 – 30/01/1918