ПАРТИЯ
ИСТОРИЯ
"В БОРЬБЕ ОБРЕТЕШЬ ТЫ ПРАВО СВОЕ!"
"В БОРЬБЕ ОБРЕТЕШЬ ТЫ ПРАВО СВОЕ!"

СОЦИАЛИСТОВ-РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ

автор Гончаров В.Ф.

Из Петрограда

«Тезисы о проведении в жизнь начал новой экономической политики» с конспиративной пометкой «только для членов Р. К. П.», скромно признают, что катастрофичность положения народного хозяйства все еще продолжает обостряться. Это признание, после заявления отчетом В. С. Н. восьмому съезду Советов о «периоде блестящих побед на трудовом фронте», когда «в области объединения и организации народного хозяйства достигнуты настолько серьезные успехи, что сколько-нибудь крупных организационных перестроек не может потребоваться на довольно длительный период нашего хозяйственного строительства», довольно знаменательно. Тезисы показывают, что для Р. К. П. потребовалось четыре года, чтобы увидеть «невозможность рационального хозяйственного использования предоставленных государству ресурсов». Четыре года потребовалось, чтобы правящая партия убедилась в очевидном для всех «результате многовластия и безответственности». Убедившись в этих истинах тезисы Р. К. П., начиная с четвертого параграфа, настойчиво приказывают перестроиться «на началах точного хозяйственного расчета». Для комиссародержавия причина развала народного хозяйства кроется только в порядке сношений главков и центров, а поэтому и тезисы говорят:
«мы, верно, уж поладим,
коль пересядем...»
Эти тезисы, конечно, не попадут в руки простых смертных: они – канцелярская тайна. Простым смертным казенная пресса преподносит лишь сообщения о том, что Советвласть пустила вновь столько-то фабрик и заводов, что на фабриках и заводах производительность гигантски растет и выросла на 100, 200, а то и больше, 300 процентов. И неудивительно, что простой смертный находится в вечном ожидании, когда ему из этих процентов дадут пуговицу для брюк или пару стекольных шпилек. Но наш рабочий Петроград больше ничего не ожидает. Больше того, у нас наблюдается повсюду в больше или меньшей мере бегство отчаявшихся в лучшем будущем коммунистов. И этому не удивится никто, кто умеет поднять покрывало канцелярской тайны с истинного положения вещей.
А положение это безнадежно. Правда, казенная отчетность указывает на увеличение числа действующих в Петрограде предприятий с 207 в 1919 г. до 271 в 1920, т. е. на целых 30 %. Но заглянем в «Топливный Ежегодник на 1921 г.», и мы наткнемся на странные цифры постоянного падения потребления фабриками и заводами топлива: вместо 59 милл. л. в 1918 менее 42 милл. в 1919 и всего 31 милл. в 1920 г. Как при уменьшении потребления топлива почти на 30% ухитрились увеличить число работающих предприятий на 30%? Дело ясно: власть принялась «втирать очки» непосвященным, пуская неработавшие предприятия, а растрачивая непроизводительство топливо и тем ведя к обострению кризиса. О чем говорят цифры? О том, что из общего числа Петроградских фабрик и заводов, замороженных в процессе национализации, было приступлено к отогреванию данного числа. Отогревание закончилось к 1 января 1921 года, к этому же сроку оказалась израсходованной вся наличность топлива. Поэтому январь и февраль 1921 года несут массовое закрытие фабрик и заводов, их снова замораживают, т. е. усиливают процесс разрушения. Таким образом, политика втирания очков наносит народному хозяйству двойной ущерб: с одной стороны, бессмысленно глупо распыляется громадная масса топлива (на эту операцию ушел весь вывоз нефти в сезон 1920 г. свыше 200 милл. пуд.), с другой – повторное замораживание усиливает разрушение оборудования. Но это еще не все. Если мы обратимся к данным о общем количестве не потребляемого заводами, а всего ввозимого топлива, то окажется, что дело не так плохо: в 1918 г. было ввезено почти 107 милл. пуд., в 1919, правда, количество его упало до 77 с половиной милл. пуд., зато в 1920 вновь возросло до 102 милл. пуд. Почему же такая катастрофа в заводском деле? Да потому, что львиная доля топлива перехватывается бюрократическими и военными учреждениями. В 1918-19 гг. на долю индустрии доставалось 50-60% топлива, а в 1920 г. – год «широких перспектив мирного строительства» (слова отчета Ц. С. Н. Х.) – ей оставили только 30%.
При общем упадке потребления заводами топлива, у нас происходит переход с угля и нефти на дрова. Еще в 1918 г. дрова составляли по весу всего 56 с половиной % истребляемого топлива, а в 1920 они уже составляли почти 70%... Как производится заготовка дров? 1919 г. был последним годом «вольных» заготовок, и он дал 900 тыс. куб. саж.; заготовка 1920 немедленно спустилась до 500 тыс. Заготовка 1921 г. была уже чисто «штыковая», трудноповинная, и провал ее был таков, что пришлось, для заполнения прорех, устроить весенний трехнедельник, с экстренной «мобилизацией для заготовки, вывоза и сплава дров всему наличному трудоспособному сельскому населению – мужчинам в возрасте от 18 до 50 и женщинам от 18 до 40 лет, а также гужевым средствам». Эта работа, особенно непосильная для женщин, дела не поправила. Несмотря на все угрозы, которыми была подкреплена эта отчаянная мера, по Петроградской губ., напр., из назначенных на работу 28 2000 людей и 17 269 лошадей, выгнать на работу удалось только 5 200 людей и 3 500 лошадей. Для улучшения положения над Петротопом была создана новая надстройка Областоп. Прибавился десяток-другой чрезвычайных и простых уполномоченных, которые и так уже заполонили всю Совдепию, и от полномочий которых деревня стоном стонет. Практика прошлых лет показывает, что они не могут существовать, на советские ставки, а поэтому, как например, на Рыбинстройке, они берут в свою пользу не только премию рабочих – соль и мануфактуру – но даже и поденную плату, полагая, что выгнанному Волкомтрудом насильно на работу платить не следует. В районе станций Кабожа – Приданиха целые десятки деревень не получили ничего, зато уполномоченные, начиная с главного, Шипова, и кончая самой мелкой уполномоченной сошкой, меняют на продукты и самогон целые десятки пудов соли и мануфактуры. Пьянство среди этих полномочных достигает невероятных размеров, часто кончающихся мордобоем друг друга, как было с Герасимовым, когда даже пьяная Орточека отняла у него наган, несмотря на его коммунистическое звание. Вся эта гольтепа, настоящий пролетарский отброс, только увеличивает топливный кризис, который и не будет изжит вплоть до последнего дня существования большевистской власти.
Но, может быть, наш рабочий Петроград еще может воскреснуть, потому что наконец подвезут из глубины России нефти или угля? Мы в это никогда не верили, и наш пессимизм подтверждается фактами. В изд. В. С. Н. Х. «Нефтяная промышленность» мы на первых же десяти страницах находим признание о «состоянии полнейшего разложения» бакинского нефтяного хозяйства, о почти полной приостановке бурения, о том, что «регресс продолжается, подготовляя дальнейшее падение производительности» (стр. 11). Не лучшую картину дает изд. В. С. Н. Х. «Каменноугольная промышленность». Там постоянное падение дневной выработки рабочего привело к тому, что расход угля «доходил на крупных заводах до размеров валовой добычи» (стр. 19) и что «начиная с марта месяца общий расход угля и антрацита на собственные нужды рудников превосходил валовую добычу» (стр. 21).
Теперь посмотрим, как используется эта оскудевающая тепловая энергия. Если мы обратимся к отчетности об Александровском паровозном заводе, как находившемся в лучших сравнительно с другими условиях, и работавшем более или менее правильно, мы натолкнемся на поразительные данные. Колоссальный цифровой упадок поковок и литья свидетельствует, что с 1918 г. ремонт все более и более производится за счет съемки частей паровозов, сданных в ремонт (история Тришкина кафтана). Быстрое падение производительности труда хорошо характеризуется уже одним тем, что капитальный ремонт паровоза ныне требует 6428 раб. часов, на 428 час. больше, чем в довоенное время требовала постройка нового паровоза типа Восточно-Китайской ж. д.!
Но еще красноречивее цифры отчетности по металлообрабатывающей промышленности. Производственная программа оказалась выполненной: на частных заводах в 89%, на обыкновенных национализированных в 72% и на ударных (лучше всех обеспеченных топливом и сырыми материалами) – всего в 30%, т. е. менее трети задания!
Степень выполнения производственных заданий обратно пропорциональна степени заботливости коммунистической власти о предприятии. Вот убийственный вывод, который дается объективным языком цифр, и которого не ослабит никакая саморекламная болтовня коммунистической прессы.
Система коммунистического хозяйничанья добивает в конец убогое оборудование заводов: ни ремонта их, ни осмотра не производится. Все фабрики и заводы, кроме естественного разрушения, отданы во власть случая и под оценку небесных сил. На этой почве в этом месяце сгорел Александровский завод от соединения электрических проводов. Такая небрежная случайность привела Чеку к мысли, что этот пожар – дело рук Антанты и белогвардейцев, и на этой почве было арестовано несколько десятков рабочих, часть их освобождена, а часть их привлекается за участие в заговоре против власти.
Если, как мы показали, неблагополучно обстоит в промышленности хозяйственная постановка дела, то и духовная сторона находится в не лучшем положении. Духовная атмосфера на фабриках и заводах, создаваемая коммунистической властью, сводится исключительно к организации провокации, шпиковства и полного разложения трудящихся. Под таким влиянием на отдельных заводах в настоящее время имеются только одиночки рабочие, которые, несмотря на голод и все бедствия, считают для себя нравственно недопустимым «тащить» или работать на «колпинские заказы», но бедствие этих одиночек так велико, что не поддается описанию. Одно наблюдение этих бедствий леденит кровь в жилах, характерно, что все эти одиночки совершенно чужды коммунистической партии. Прикосновенные к заводоуправлению, как коммунисты, так и «подкоммунивающие» - без исключения, не ограничиваются принципом «быть бы живу», но всецело руководствуются другим: «Не зевай Фомка – на то ярмарка». И большинство заводов поэтому прославилось кражами. В таком положении оказался и «Треугольник». Кражи на нем так систематичны, так дерзки, что вынудили заводоуправление принять особые меры к раскрытию. Для этой цели из коллектива комячейки была организована засада, в которую и явились воры, но были благополучно отпущены, а засада притворилась спящей. Неудача этой засады вызвала недоверие одного из правителей и он на свой страх и риск посадил в засаду своего человека, который и изловил воров, в том числе и коммунистов, бывших в первой засаде.
Пассивность массы в отношении сыска и шпионажа преодолевается всеми способами и главным является угроза удаления с завода. Так на фабрике «Торитон» всем было объявлено, что отказ от доносов и вступления в коммунистическую партию будет поводом для расчета. Эта угроза дала правящей партии 50 новых членов, которых немедленно подвергли выпытыванию о прошлом их знакомых, товарищей по работе. Каждый шаг рабочего должен быть известен Комячейке и поэтому рабочие, стараются быть отчужденными друг от друга. Такое поведение парализует всякий порыв к работе и время, проводимое в заводах, является временем нравственной пытки. Эта атмосфера тяжела в особенности для Петроградского рабочего, в большинстве своем давно порвавшего связи с деревней. Моральное разложение достигло таких размеров, что говорить о возможности энергично работать совершенно не приходится.
Наконец, необходимо отметить, что мизерные ставки, которые причитаются рабочим, и за месячный размер которой невозможно прожить одного дня, все-таки не выдаются рабочим по два и по три месяца, за неимением денежных знаков. После каждого брожения власть поднимает шум об улучшении быта рабочих. Так было и после Кронштадтских дней, когда были созданы специальные комиссии по улучшению быта рабочих. Эти комиссии не могли ничего сделать для улучшения; так комиссии при союзе металлистов для удовлетворения 50 тыс. членов отпускалось по 35 пар ботинок, несколько зеркальцев, банок гуталина и 4 трубки. Хождение рабочих в эти комиссии вызвало только трату времени. В них нередко можно было наблюдать такие картинки: приходит ободранный рабочий и подает заявление, что ему нужны брюки; ему секретарь говорит, что брюк в разверствке нет. «А что же у Вас есть?»... – «Ничего». – «Зачем же вы здесь сидите?»... И на этот вопрос председателю комиссии Фокину совершенно нечего ответить, он ведь и сам не знает, зачем он занимает под флагом комиссии целую комнату, в то время, как город страдает от жилищного кризиса. Но зато в Губернской комиссии идет такое самоснабжение, что диву дашься. Самоснабжаются не только причастные к комиссии, но и те кто умеет взяться «за хвостик тетеньки». Под флагом этой комиссии и совершается расхищение массы всевозможного добра реквизированного в буржуазных складах.
Творится то, что распыляется топливо, рабочая сила, расхищается заработок трудмобилизованных, расхищаются запасы, уполномоченные пьянствуют, везде внедряется моральное разложение.
Вот та подоплека, которая приводит к бегству коммунистов, ибо они, наконец, начинают понимать, что Петроград, как промышленный район погиб безвозвратно, что возрождение его начнется лишь после свержения большевизма и только при единственном условии, что удастся изжить то моральное разложение, которое внесли в рабочую среду коммунисты. Если же, несмотря на все это, Петроград еще держится, то этим он обязан исключительно тому обстоятельству, что за спиною петроградских рабочих стоит более тридцати лет революционного социалистического прошлого.
И на этом будет основано воскресение Петрограда.

Сентябрь 1921 г.

жур. "Революционная Россия" - № 12-13 - 09-10/1921